Лев Толстой

По мнению многих, самым важным аргументом в пользу веге­тарианства являются этические соображения. Все, кто становят­ся вегетарианцами из этических соображений, основываются на убеждении, что другие создания также имеют чувства и испыты­вают эмоции, сходные с эмоциями человека. Такое убеждение за­ставляет человека быть более осмотрительным в своих действиях и стараться не причинять страдания другим живым существам. В наши дни многие люди успокаивают себя мыслью о том, что животных теперь убивают «гуманными» способами, и остаются глухи к любым аргументам, доказывающим аморальность употре­бления в пищу мяса. К сожалению, эти представления не имеют ничего общего с правдой жизни и... смерти.

Убойные животные, которые всю свою жизнь проводят в не­воле, обречены на жалкое, мучительное существование. Они по­являются на свет в результате искусственного осеменения, под­вергаются жестокой кастрации и стимуляции гормонами, их от­кармливают неестественной пищей и в конце концов в ужасных условиях долго везут туда, где их ожидает мучительная смерть. Тесные загоны, электрические стрекала и неописуемый ужас, в котором они постоянно пребывают, — все это по-прежнему яв­ляется неотъемлемой частью «новейших» способов разведения, перевозки и убоя животных. Закрывать глаза на все это и проте­стовать лишь против бесчеловечной жестокости по отношению к животным в последние секунды их жизни — значит иметь весьма смутные представления о смысле слова «гуманный».

Правда об убийстве животных малопривлекательна — про­мышленные скотобойни напоминают картины ада. Пронзительно кричащих животных оглушают ударами молота, электрическим током или выстрелами из пневматических пистолетов. Затем их подвешивают за ноги на транспортер, который везет их по цехам этой фабрики смерти. Еще живым им перерезают глотку и сди­рают с них шкуру, так что они умирают от потери крови. Трудно понять, почему конвенции и соглашения, оговаривающие условия обращения с домашними животными и даже с лабораторными крысами, не распространяются на сельскохозяйственных живот­ных, которых увечат и безжалостно убивают на скотобойнях.

Многие люди не колеблясь отказались бы от мясной пищи, если бы им хоть раз довелось побывать на бойне или пришлось самим убивать животных, мясо которых они едят. Поэтому было бы очень полезно сделать посещение скотобоен обязательным для всех, кто питается мясом. Знаменитый математик древности Пифагор говорил: «Братья мои, не оскверняйте свое тело грехов­ной пищей. У нас есть пшеница, у нас есть яблоки, под тяжестью которых сгибаются ветви яблонь, и виноград, наливающийся на лозах. Есть душистые травы и овощи, которые можно готовить на огне, не отказано нам в молоке и мёде, пахнущем чабрецом. Зем­ля щедро дарует нам свои сокровища, предоставляя чистую пищу, и приглашает нас на пиршество, которое не омрачено кровопро­литием; только звери утоляют свой голод плотью, и то не все из них, ведь лошади, коровы и овцы кормятся травой».

В трактате, озаглавленном «О поедании плоти», римский историк Плутарх пишет: «Стоит ли спрашивать, почему Пифагор отказался от мяса? Лично меня больше интересует, в каком со­стоянии ума находился человек, впервые прикоснувшийся устами к окровавленной плоти и отведавший мертвечины, какие обсто­ятельства вынудили его уставить свои столы блюдами из раз­ложившихся туш и назвать пищей то, что еще недавно мычало и блеяло, двигалось и дышало... Почему-то мы не едим львов и волков, которые представляют угрозу нашей жизни, а вместо этого убиваем безобидные, покорные существа, которые не могут при­чинить нам никакого вреда, ибо не имеют ни когтей, ни клыков. Ради куска мяса мы лишаем их солнца, света и жизни, на которую они имеют такое же право, как и мы. Если вы так уверены, что животные предназначены вам в пищу, тогда сперва убейте сами то существо, чье мясо хотите съесть. Но убейте его своими соб­ственными руками или зубами, не прибегая к помощи ножа, ду­бины или топора». Английский поэт Шелли тоже был убежденным вегетарианцем. В своем эссе «В защиту естественного питания» он писал: «Пусть сторонник мясоедения докажет свои убеждения делом. Пусть он, последовав совету Плутарха, растерзает своими зубами живого ягненка и, вгрызаясь в его внутренности, утолит жажду струящейся кровью... тогда, и только тогда, он будет по­следователен».

Михаил Николаевич Задорнов развивает эту тему еще глубже: «Я видел, как женщина ест шашлык. Эта же женщина не может смотреть, как забивают барашка. Я считаю это лицемерием. Когда человек видит явное убийство, он не хочет быть агрессором. Вы видели бойню? Это как ядерный взрыв, только ядерный взрыв мы можем заснять, а здесь — лишь чувствуем выход страшнейшей от­рицательной энергии. Это ужаснет самого последнего обывателя. Я считаю, что человек, который стремится к самосовершенствова­нию, должен начинать с питания, я бы даже сказал, с философии, но не каждому это дано. Сейчас мало найдется людей, способных начать с философии и прийти к заповеди «не убий», поэтому пра­вильно будет начать с еды; через здоровую пищу очищается со­знание и, следовательно, меняется философия».

Мой родственник недавно рассказал, как он проходил по рынку мимо машины с надписью «живая рыба». Продавец лов­ко ловил сачком рыбу и еще успевал не только продать ее, но и почистить для тех, кому некогда дома руки пачкать. Когда рыба, готовая спрыгнуть с весов, оказалась в руках проворного про­давца, вооруженного острым ножом, он быстро рассек ей живот, отчего рыба издала вопль, похожий на крик ребенка. Многие про­хожие обернулись или подошли поближе. Хладнокровный про­давец сказал: «Да че вы, это воздух у ней в жабры попал!» — и закончил разделывать трепыхавшуюся рыбу, сдирая с нее чешую. А мы говорим — молчит, как рыба… Одна учительница, когда стала вегетарианкой, сказала: «Боже! Какое счастье, что мне не надо теперь разделывать курицу! Всякий раз, вынимая внутренности, я чувствовала, что передо мной женщина — те же ноги и руки…».

Утрачивая уважение к жизни животных, люди перестают це­нить и человеческую жизнь. 2 600 лет назад Пифагор говорил: «Те, кто убивает животных для того, чтобы есть их плоть, могут не за­думываясь уничтожать и себе подобных». Мы страшимся враже­ских орудий, бомб и ракет, но спокойно закрываем глаза на смер­тельную боль и ужас, которые испытывают ежегодно убиваемые для нашего пропитания 1,5 млрд коров, овец, свиней и 22,5 млрд птиц. Количество рыбы, вылавливаемой каждый год, исчисляется триллионами, не говоря уже о десятках миллионов животных, за­мученных в «лагерях пыток» — медицинских и научных лаборато­риях, и о животных, которых убивают ради меха, кожи, или просто ради развлечения на охоте. У кого повернется язык отрицать, что подобные зверства ожесточают наши сердца? Леонардо да Винчи писал: «Поистине, человек — царь зверей, ибо своей жестокостью он намного превосходит их. Мы живем ценой жизни других, пре­вращая свои тела в ходячие кладбища! Придет время, когда люди будут смотреть на убийцу животного так же, как они смотрят сей­час на убийцу человека».

Жан-Жак Руссо отмечает: «Животные, которых вы пожирае­те, — это не кровожадные твари, готовые растерзать других на ча­сти, вы не едите хищников — вы следуете их примеру. Вы выбирае­те своими жертвами нежные и кроткие создания, которые никому не причиняют вреда; которые, подчиняясь, безропотно следуют за вами, служат вам верой и правдой и, словно бы в благодарность за эту службу, вы рвете их на куски». Вольтер тоже резко осуждает циничность гастрономического отношения к животным: «Каким варваром должен быть тот, кто обрекает ягненка на участь быть зарезанным и зажаренным, невзирая на его отчаянную мольбу к вам не становиться убийцей и каннибалом в одном лице?!»

Махатма Ганди считал, что этические принципы являются бо­лее веским основанием для того, чтобы стать вегетарианцем, чем забота о собственном здоровье. «Я убежден, — писал он, — что если мы стремимся к духовному совершенствованию, то должны прекратить убивать наших меньших братьев ради удовлетворе­ния своих физических потребностей». Ему же принадлежит из­речение: «О величии страны и ее нравственном состоянии мож­но судить по тому, как в ней относятся к животным». О том, что в глубине души каждый человек осознает порочность мясоедения, говорит Лев Николаевич Толстой: «Не смущайтесь тем, что при вашем отказе от мясной пищи все ваши близкие домашние на­падут на вас, будут осуждать вас, смеяться над вами. Если бы мя­соедение было безразличное дело, мясоеды не нападали бы на вегетарианство; они раздражаются потому, что в наше время уже сознают свой грех, но не в силах еще освободиться от него».


Понравилась статья? Добавь ее в закладку (CTRL+D) и не забудь поделиться с друзьями:  



double arrow
Сейчас читают про: