Экономика России в XVII веке

Заключение. Результаты смуты.

Освобождением Москвы и избранием царя историки обыкновенно кончают повесть о смуте, - они правы. Хотя первые годы царствования Михаила-тоже смутные годы, но дело в том, что причины, питавшие, так сказать, смуту и заключавшиеся в нравственной шаткости и недоумении здоровых слоев московского общества и в их политическом ослаблении, эти причины были уже устранены. Когда этим слоям удалось сплотиться, овладеть Москвой и избрать себе царя, все прочие элементы, действовавшие в смуте, потеряли силу и мало-помалу успокаивались. Выражаясь образно, момент избрания Михаила - момент прекращения ветра в буре; море еще волнуется, еще опасно, но оно движется по инерции и должно успокоиться.

Так колебалось Русское государство, встревоженное смутой; много хлопот выпало на долю Михаила, и все его царствование можно назвать эпилогом драмы, но самая драма уже кончалась, развязка уже последовала, результаты смуты уже выяснились.

Обратимся теперь к этим результатам. Посмотрим, как понимают важнейшие представители нашей науки факт смуты в его последствиях. Первое место дадим здесь, как и всегда, С. М. Соловьеву. Он (и в "Истории", и во многих своих отдельных статьях) видит в смуте испытание, из которого государственное начало, боровшееся в XVI в. с родовым началом, выходит победителем. Это чрезвычайно глубокое, хотя, может быть, и не совсем верное историческое воззрение. К. С. Аксаков, человек с большим непосредственным пониманием русской жизни, видит в смуте торжество "земли" и последствием смуты считает укрепление союза "земли" и "государства" (под государством он понимает то, что мы зовем правительством). Во время смуты "земля" встала как единое целое и восстановила государственную власть, спасла государство и скрепила свой союз с ним. В этом воззрении, как и у С. М. Соловьева, нет толкований относительно реальных последствий смуты. Это - общая историческая оценка смуты со стороны результатов. Но даже такой общей оценки нет у И. Е. Забелина; он результатами смуты как-то вовсе не интересуется, и о нем здесь мало приходится говорить. Много зато можно сказать о мнении Костомарова, который считает смутное время безрезультатной эпохой. Чтобы яснее представить себе воззрение этого историка, приведем выдержку из заключительной главы его "Смутного времени Московского государства": "Неурядицы продолжались и после, в царствование Михаила Федоровича, как последствие смутного времени, но эти неурядицы уже не имели тех определенных стремлений - ниспровергнуть порядок государства и поднять с этой целью знамя каких-нибудь воровских царей; а таков именно был в начале XVII в. характер самой эпохи смутного времени, не представляющей ничего себе подобного в таких эпохах, какие случались и в других европейских государствах. Чаще всего за потрясениями этого рода следовали важные изменения в политическом строе той страны, которая их испытывала; наша смутная эпоха ничего не изменила, ничего не внесла нового в государственный механизм, в строй понятий, в быт общественной жизни, в нравы и стремления, ничего такого, что, истекая из ее явлений, двинуло бы течение русской жизни на новый путь, в благоприятном или неблагоприятном для нее смысле. Страшная встряска перебуровила все вверх дном, нанесла народу несчетные бедствия; не так скоро можно было поправиться после того Руси, - и до сих пор после четверти тысячелетия, не читающий своих летописей народ говорит, что давно-де было "литейное разорение"; Литва находила на Русь, и такая беда была наслана, что малость людей в живых осталось и то оттого, что Господь на Литву слепоту наводил. Но в строе жизни нашей нет следов этой страшной кары Божьей: если в Руси XVII в., во время, последующее за смутной эпохой, мы замечаем различие от Руси XVI в., то эти различия произошли не из событий этой эпохи, а явились вследствие причин, существовавших до нее или возникших после нее. Русская история вообще идет чрезвычайно последовательно, но ее разумный ход будто перескакивает через смутное время и далее продолжает свое течение тем же путем, тем же способом, с теми же приемами, как прежде. В тяжелый период смуты были явления новые и чуждые порядку вещей, господствовавшему в предшествовавшем периоде, однако они не повторялись впоследствии, и то, что, казалось, в это время сеялось, не возрастало после".

Можно ли согласиться с таким воззрением Костомарова? Думаем, что нет. Смута наша богата реальными последствиями, отозвавшимися на нашем общественном строе на экономической жизни ее потомков. Если Московское государство кажется нам таким же в основных своих очертаниях, каким было до смуты, то это потому, что в смуте победителем остался тот же государственный порядок, какой формировался в Московском государстве в XVI в., а не тот, какой принесли бы нам его враги - католическая и: аристократическая Польша и казачество, жившее интересами хищничества и разрушения, отлившееся в форму безобразного "круга". Смута произошла, как мы старались показать, не случайно, а была обнаружением и развитием давней болезни, которой прежде страдала Русь. Эта болезнь окончилась выздоровлением государственного организма. Мы видим после кризиса смуты тот же организм, тот же государственный порядок. Поэтому мы и склонны думать, что все осталось по-прежнему без изменений, что смута была только неприятным случаем без особенных последствий. Пошаталось государство и стало опять крепко, что же тут может выйти нового? А между тем вышло много нового. Болезнь оставила на уцелевшем организме резкие следы, которые оказывали глубокое влияние на дальнейшую жизнь этого организма. Общество переболело, оправилось, снова стало жить и не заменилось другим, но само стало иным, изменилось.

В смуте шла борьба не только политическая и национальная, но и общественная. Не только воевали между собой претенденты на престол московский и сражались русские с поляками и шведами, но и одни слои населения враждовали с другими: казачество боролось с оседлой частью общества, старалось возобладать над ней, построить землю по-своему - и не могло. Борьба привела к торжеству оседлых слоев, признаком которого было избрание царя Михаила. Эти слои и выдвинулись вперед, поддерживая спасенный ими государственный порядок. Но главным деятелем в этом военном торжестве было городское дворянство, которое и выиграло больше всех. Смута много принесла ему пользы и укрепила его положение. Служилый человек и прежде стоял наверху общества, владел (вместе с духовенством) главным капиталом страны - землей - и завладевал земледельческим трудом крестьянина. Смута помогла его успехам. Служилые люди не только сохранили то, что имели, но благодаря обстоятельствам смуты приобрели гораздо больше. Смута ускорила подчинение им крестьянства, содействовала более прочному приобретению ими поместий, давала им возможность с разрушением боярства (которое в смуту потеряло много своих представителей) подниматься по службе и получать больше и больше участия в государственном управлении; Смута, словом, ускорила процесс возвышения московского дворянства, который без нее совершился бы несравненно медленнее.

Что касается до боярства, то оно, наоборот, много потерпело от смуты. Его нравственный кредит должен был понизиться. Исчезновение во время смуты многих высоких родов и экономический упадок других содействовали дополнению рядов боярства сравнительно незначительными людьми, а этим понижалось значение рода. Для московской аристократии время смуты было тем же, чем были войны Алой и Белой Роз для аристократии Англии: она потерпела такую убыль, что должна была воспринять в себя новые, демократические, сравнительно, элементы, чтобы не истощиться совсем. Таким образом, и здесь смута не прошла бесследно.

Но вышесказанным не исчерпываются результаты смуты. Знакомясь с внутренней историей Руси в XVII в., мы каждую крупную реформу XVII в. должны будем возводить к смуте, обусловливать ею. В корень подорвав экономическое благосостояние страны, шатавшееся еще в XVI в., смута создала для московского правительства ряд финансовых затруднений, которые обусловливали собой всю его внутреннюю политику, вызвали окончательное прикрепление посадского и сельского населения, поставили московскую торговлю и промышленность на время в полную зависимость от иностранцев. Если к этому мы прибавим те войны XVII в., необходимость которых вытекала прямо из обстоятельств, созданных смутой, то поймем, что смута была очень богата результатами и отнюдь не составляла такого эпизода в нашей истории, который случайно явился и бесследно прошел. Не рискуя много ошибиться, можно сказать, что смута обусловила почти всю нашу историю в XVII в.

Так обильны были реальные, видимые последствия смуты. Но события смутной поры, необычайные по своей новизне для русских людей и тяжелые по своим последствиям, заставляли наших предков болеть не одними личными печалями и размышлять не об одном личном спасении и успокоении. Видя страдания и гибель всей земли, наблюдая быструю смену старых политических порядков под рукой и своих и чужих распорядителей, привыкая к самостоятельности местных миров и всей земщины, лишенный руководства из центра государства русский человек усвоил себе новые чувства и понятия: в обществе крепло чувство национального и религиозного единства, слагалось более отчетливое представление о государстве. В XVI в. оно еще не мыслилось как форма народного общежития, оно казалось вотчиной государевой, а в XVII в., по представлению московских людей, - это уже "земля", т. е. государство Общая польза, понятие, не совсем свойственное XVI веку, теперь у всех русских людей сознательно стоит на первом плане: своеобразным языком выражают они это, когда в безгосударственное время заботятся о спасении государства и думают о том, "что земскому делу пригодится" и "как бы земскому делу было прибыльнее". Новая, "землею" установленная власть Михаила Федоровича вполне усваивает себе это понятие общей земской пользы и является властью вполне государственного характера. Она советуется с "землею" об общих затруднениях и говорит иностранцам по поводу важных для Московского государства дел, что "такого дела теперь решить без совета всего государства нельзя ни по одной статье". При прежнем господстве частноправных понятий, еще и в XVI в., неясно отличали государя как хозяина-вотчинника и государя как носителя верховной власти, как главу государства. В XVI в. управление государством считали личным делом хозяина страны да его советников; теперь, в XVII в., очень ясно сознается, что государственное дело не только "государево дело", но и "земское", так и говорят о важных государственных делах, что это "великое государство и земское" дело.

Эти новые, в смуту приобретенные, понятия о государстве и народности не изменили сразу и видимым образом политического быта наших предков, но отзывались во всем строе жизни XVII в. и сообщали ей очень отличный от старых порядков колорит. Поэтому для историка и важно отметить появление этих понятий. Если, изучая Московское государство XVI в., мы еще спорим о том, можно ли назвать его быт вполне государственным, то о XVII в. такого спора быть не может, потому уже, что сами русские люди XVII в. сознали свое государство, усвоили государственные представления, и усвоили именно за время смуты, благодаря новизне и важности ее событий. Не нужно и объяснять, насколько следует признавать существенными последствия смуты в этой сфере общественной мысли и самосознания.

7. Геодемографические факторы развития России в XVII.

В XVII в. производительные силы России в целом эволюционировали. Значительно выросла численность населения, составлявшая к концу века 10,5 млн. человек. В России насчитывалось 335 городов. В этот период в России известны плющильные молоты, сверлильные станки, бумажные мельницы. Построено 55 мануфактур, главным образом металлургических. Для создания промышленных предприятий в Россию привлекается иностранный капитал, причем на льготных условиях.

Постепенно углубляется процесс общественного разделения труда, определяется специализация сельскохозяйственных и промышленных местностей, ремесло превращается в мелкотоварное производство – все это ведет к усилению товарообмена. Поместная форма землевладения способствует разложению натуральности хозяйства. Развивается производство на базе переработки сельскохозяйственного сырья: в вотчинах занимаются винокурением, производством сукон, полотна, создают мукомольные и кожевенные предприятия.

В России начинается процесс первоначального накопления капитала, хотя в отличие от Англии он протекал в феодальной форме – богатства накапливались у крупных землевладельцев. Происходила дифференциация населения, появляются богатые и бедные, появляются «гулящие» люди, т.е. лишенные средств производства. Они становятся вольнонаемными. Наемными рабочими могли быть крестьяне-отходники. Статус наемного работника получает законодательное подтверждение в Соборном Уложении. Все это свидетельствует о зарождении капиталистических отношений. Способствует этому и систематический рост торговли с европейскими и азиатскими странами. Российский рынок включается в систему мирового рынка, мировых экономических связей. В Западные страны Россия продает пушнину, лес, деготь, поташ, коноплю, пеньку, канаты, холсты. Если прежде в Архангельск прибывало ежегодно 20 кораблей, то в XVII в. – 80. В числе ввозимых товаров предметы потребления для феодальных верхов и серебряная монета как сырье для изготовления отечественных денег. С Восточными странами Россия торговала через Астрахань. Важную роль играли города Дагестана и Азербайджана. В XVII в. начались торговые отношения с Китаем, Индией.

В развитии внутренней торговли также начинается новый этап. Торговые связи приобретают национальный характер. По торговым оборотам Москва занимала первое место – насчитывалось 120 торговых специализированных рядов и 4 тыс, торговых помещений.

В XVII в. продолжалось активное освоение Сибири. Русские вышли к берегам Тихого океана, Камчатки, Курильских островов. В 1645 г. первопроходец Василий Поярков вышел по Амуру в Охотское море. В 1648 г. Семен Дежнев (ок. 1605-1673) открыл пролив, отделяющий Азию от Северной Америки. В 1649-1653 г. Ерофей Хабаров (ок. 1610 – после 1667) из Якутии совершил поход в Даурию (Забайкалье) и дошел до Амура.

Землепроходцы составляли карты Сибири, чертежи, обзоры, росписи городов, отдельных районов и всего региона в целом. В 1672 г. был составлен «Чертеж Сибирских земель». Постепенно происходили заселение Сибири, ее колонизация, основывались города-крепости, служившие им опорными пунктами для дальнейшего продвижения. Их называли острогами. Так, в 1619 г. возник Елисейский острог, в 1628 г. – Красноярский острог и др.

Расширилась торговля центральных областей с Уралом, Сибирью, Дальним Востоком, с южными окраинами. Центрами торговли были крупные ярмарки, имеющие всероссийское значение, Макарьевская с XVI в., Ирбитская с первой половины XVII в., Свенская, Архангельская.

Произошли сдвиги в социальной структуре российского общества. Утверждение в XV-XVI вв. поместной формы землевладения выдвинуло дворянство, а в XVII в. укрепились позиции купечества. Внутренняя торговля превращается в сферу приложения купеческого капитала. Купечество выделяется в особую группу и подразделяется на корпорации: гостей, гостиную сотню, суконную сотню.

Российское правительство поддерживало купечество. В 1653 г. был принят закон о внутренней и внешней торговле России: Торговая уставная грамота, заменившая множественность торговых сборов единой торговой рублевой пошлиной, в размере 5% с оборота. В 1667 г. принят Новоторговый устав, имеющий протекционистский характер и защищающий русское купечество от иностранной конкуренции.

В XVII в. в России была проведена реформа государственных финансов, хотя она по-прежнему носила феодальный характер. Вместо посошной подати в 1678 г. вводилось подворное обложение, что расширяло число налогоплательщиков. Была изменена также система других прямых налогов.

В 1649-1652 гг. в России проведена реформа, получившая название «Посадское строение», в соответствии с которым в городах ликвидировались белые слободы1, их слили с посадами. Теперь тягло на государя должно было нести все городское население. «Посадское строение» было проведено в общегосударственном масштабе.

В 1679 г. различные подати, собиравшиеся с ремесленного и торгового населения посадов, были объединены в единый налог – «стрелецкие деньги» или «стрелецкую подать». Внедрялась система откупов – форма сборов налогов. «Наддача», получаемая откупщиком за право сбора налога, являлась источником первоначального накопления капитала.

Появились органы государственного контроля: в 1655-1678 гг. существовал Счетный приказ, который в конце века был заменен Ближней канцелярией. В 1654 г. проведена денежная реформа, по которой вводились в обращение медные деньги с принудительным курсом – медная копейка приравнивалась к серебряной. Реформа закончилась неудачно. Медные деньги обесценились. Ответом на такую денежную политику был Медный бунт в Москве в 1652 г. Бунт был подавлен, но правительство было вынуждено отменить медные деньги, они были изъяты из обращения.

* * *

Эпоха XVI-XVII вв. была переломной не только для Европы, но и для России. Здесь завершился процесс складывания единого государства и определился его тип как многонационального централизованного государства. Сложилась государственная система крепостного права. В то же время в России усилилась тенденция разложения натуральности хозяйства, начинается формирование единого всероссийского рынка. Государство увеличивает свою территорию, активно участвует в географических открытиях и все более вовлекается в орбиту общеевропейской политики и торговли. Так же, как в странах Западной Европы, в России в эту эпоху проявилась тенденция ослабления церкви и продвижения государственного устройства от сословно-представительной монархии к абсолютизму. Не увенчались успехом и попытки папства втянуть Россию в сферу влияния католицизма.


Понравилась статья? Добавь ее в закладку (CTRL+D) и не забудь поделиться с друзьями:  



double arrow
Сейчас читают про: