О встречах с одной из самозванок, а также рассуждения о том, могла ли она быть Анастасией Романовой, вспоминают князь Феликс Юсупов и царский камердинер Алексей Волков

Следующий блок источников личного происхождения представлен материалами по делу об убийстве царской семьи. В первую очередь это записки Николая Соколова - следователя по особо важным делам. Николай Алексеевич был призван правительством адмирала Колчака для того, чтобы возглавить расследование убийства царской семьи. В своих записках он передает материалы допросов подозреваемых и свидетелей, результаты розысков царских тел, версии убийства и сокрытия трупов, а также на основании имеющегося материала делает выводы относительно результатов расследования.

Еще одним немаловажным источником, касающимся дела об убийстве Романовых, являются воспоминания русского генерала, одного из руководителей Белого движения в Сибири и на Дальнем Востоке - Михаила Дитерихса. Он возглавлял штаб по расследованию обстоятельств гибели царской семьи и членов дома Романовых. В своих мемуарах Дитерихс подробно описывает обстановку в стране и обстоятельства расследования, а также пытается ответить на главный вопрос - кто виноват в кровавой расправе, совершенной в доме особого назначения.

Публицистические источники, которые были использованы в работе, представляют собой газетные и электронные статьи, освещавшие появление очередной самозванки - Натальи Билиходзе. К их числу относятся публикации 2002 г. в газетах «Комсомольская правда» и «Московский комсомолец», а так же электронная статья Ирины Бахтиной на сайте www.arcanus.ru. К этим источникам надо относиться с особой осторожностью, так как они могут искажать информацию и вводить исследователя в заблуждение.

Историография проблемы. Общая историография данной темы довольно скудна. В основном она включает в себя работы, посвященные императору Николаю II. В них вскользь упоминается о царевне Анастасии, однако довольно подробно расписана жизнь царской семьи в заключении и обстоятельства их гибели.

В советский период об императоре Николае II и его дочери Анастасии практически ничего не писалось, а то, что издавалось, было насыщенно негативными оценками. Лишь в 1980-х гг. в советской науке происходит постепенный отказ от идеологических установок, и появляются первые позитивные суждения о последних Романовых. К числу таких работ относится исследование Касвинова М.К. «Двадцать три ступени вниз». В нем автор хоть и попытался передать объективное видение ситуации, но все же не смог отказаться от личной негативной оценки царской семьи.

Во времена перестройки появляются новые объективные исследования, касающиеся последних Романовых. Канонизация в 1981 г. членов императорской семьи Русской Православной Церковью за рубежом стала началом для качественно новых оценок.

За последние 20 лет вопросам жизни императорской семьи посвящено огромное количество работ. Резонанс в научной среде вызвали эксгумация и перезахоронение останков царской семьи и их приближенных в 1998 г.. Результатом этого явился так называемый «Романовский публицистический бум». В результате введения в научный оборот ранее не известных личных документов, дневников Николая II, воспоминаний его приближенных, стали изучаться новые стороны жизни императорской семьи и проблемы самозванчества. Особое внимание изучению судьбы Романовых уделяют такие авторы как Боханов А.Н., Иоффе Г.З., Кудрина Ю.В., Радзинский Э.С.. Все они опираются исключительно на фактический, в частности архивный материал, пытаются разобраться в непростой обстановке, в которой вынуждены были жить царские дети. Особый интерес для исследования представляет книга М. Кравцовой «Воспитание детей на примере святых Царственных Мучеников». В ней приведены цитаты из различных источников, которые ярко характеризуют императорских отпрысков, в том числе и Анастасию Николаевну.

Кроме того, в исследовании был использован справочный материал, содержащийся в разного рода энциклопедиях, таких как «Энциклопедия российских царей», «Православная энциклопедия», «Российская монархия: эпохи, события, судьбы», «Российский императорский дом и европейские монархии». В них кратко и емко описана жизнь великой княжны Анастасии, а также есть упоминания о самозванках, появившихся после ее смерти.

Более подробно о самозванчестве повествует труд Н.Н. Непомнящего «100 великих загадок истории». Автор раскрывает историю Анны Андерсон, выясняет причины появления самозванцев, а также приводит аргументы против лже-насленицы.

Помимо печатных изданий, в работе были использованы электронные статьи, содержащие данные о расследовании убийства царской семьи, идентификации их останков, а также информацию о самозванках.

Общая ситуация в зарубежной историографии относительно фигуры царевны Анастасии и ее самозванок соответствует современной российской. В ней представлены специализированные исследования зарубежных авторов, касающихся жизни и обстоятельств гибели Романовых, а также статьи русских авторов, находившихся в эмиграции.

Обобщающие сведения о Николае II и его семье, об их расстреле и поисках останков содержатся в работах Хереш Э., Ферро М., в статьях Дитерихса М.К. и Грубинского В.. Особо стоит выделить книгу - Вильтона Р. «Последние дни Романовых». В ней автор раскрывает все стороны расследования убийства царской семьи. Роберт Вильтон - англичанин, корреспондент газеты «Таймс» в Петрограде - он лично принимал участие в следствии Н. Соколова. В своем труде, опираясь на собранный материал, он осветил страшное, невероятно запутанное дело расстрела Романовых.

Среди работ освещающих феномен самозванчества в зарубежной литературе необходимо отметить исследование Роберта Масси «Романовы. Последняя глава». В нем ученый подробно изучает судьбу самозванки Анны Андерсон, описывает процесс идентификации «екатеринбургских останков», а также пытается ответить на вопрос была ли А. Андерсон царевной Анастасией.

Так же к работам, посвященным самозванкам можно отнести статьи Курта П. «Безумная Анастасия» и Литовцева В. «Правда о Лжеанастасии».

Хронологические рамки работы охватывают период с 1901 по 2002 г.: начиная с года рождения великой княжны и заканчивая разоблачением последней из самозванок Анастасии - Натальи Билиходзе. Данный временной отрезок включает в себя стадию жизни царевны от рождения до смерти (1901-1918 гг.), период зарождения самозванчества (с 1918 г.), появление на исторической арене Анны Андерсон и ее борьбу за юридическое признание в качестве Анастасии Романовой, вплоть до генетической экспертизы тканей ее тела (1920-1995 гг.). Также в хронологические рамки исследования попадает период известности последней самозванки - Натальи Билиходзе, начиная с момента ее обнаружения А. Грянником и заканчивая обнародованием вести об ее кончине (1993-2002 гг.). Методологической основой работы являются основные принципы исторической науки: историзм и объективность. Они помогают раскрыть жизненный путь великой княжны Анастасии Романовой и ее самозванок. При написании исследования были использованы такие методы исторического анализа, как сравнительно-исторический и хронологический. Структура работы. Работа представлена в виде введения, двух глав, заключения.


1. История жизни и гибели Царевны Анастасии

 

1.1 Великая княжна Анастасия Николаевна

 

Великая княжна Анастасия Николаевна родилась в Петергофе 5(18) июня 1901 г. Она была четвертой дочерью императора Николая II и императрицы Александры Федоровны. В этот день император записал в дневнике: «Ровно в 6 часов утра родилась дочка Анастасия. Все совершилось при отличных условиях скоро и, слава Богу, без осложнений! Благодаря тому, что это началось и кончилось, пока все еще спали, у нас обоих было чувство спокойствия и уединения! После этого засел за писание телеграмм и оповещение родственников и знакомых в разные концы света».

Однако рождение четвертой дочери первоначально расстроило Николая. Как вспоминает наставник царевича Алексея Жильяр: «Рождение последней Великой Княжны Анастасии Николаевны, было в первую минуту крупным разочарованием». И это разочарование было понятно: все ждали наследника престола. Фрейлина императрицы Александры Федоровны С. К Бухсгевден в тот день записала в своем дневнике: «При рождении четвертой дочери, великой княжны Анастасии, по рассказам графа Бенкендорфа, когда государю сообщили о рождении девочки, он долго гулял в одиночестве и был грустным. Но, вернувшись, он совсем переменился, с улыбкой вошел в комнату императрицы и поцеловал новорожденного ребенка».

Но, тем не менее, нельзя утверждать, что Анастасия была нелюбимым и нежеланным ребенком для семьи государя. Своим очарованием и озорным характером она буквально влюбляла в себя окружающих. При крещении в качестве великой княжны девочка получила орден Святой Екатерины первой степени. В ознаменование рождения Анастасии в Москве были открыты первая и вторая Анастасьинские рукодельные школы для девочек, а так же списаны недоимки с беднейших лиц за лечение в больницах.

По свидетельству современника, «Анастасия, совсем маленькая, обещала быть красавицей, но не оправдала ожиданий. У нее было менее правильное, чем у сестер, лицо, зато весьма оживленное». Великая княжна была дружна со своими старшими сестрами Ольгой, Татьяной и Марией. Все они объявили о своем единстве, взяв псевдоним ОТМА, по первым буквам своих имен и так подписывали общие письма и открытки. Татьяна Боткина, дочь врача царской семьи, вспоминает, какие отношения были между августейшими сестрами: «Мой отец всегда говорил нам, что любит Их Высочества не меньше нас, своих детей. Рассказывал, как они трогательно дружны между собой, как, в особенности, Анастасия Николаевна любит Ольгу Николаевну, всюду ходит за ней и с уважением и нежностью целует у нее руки; как они просты в своей одежде и в образе жизни».

Анастасия была низенькая, очень плотная, «кубышка», как дразнили ее сестры, с волнистыми русыми с рыжеватым отливом волосами и голубыми глазами, как у отца. У нее были достаточно крупные черты лица: широкий лоб, большие глаза, выступающие скулы. Она была хорошенькой, но лицо у нее было смышленое, в глазах светился недюжинный ум.

Девочка отличалась веселым нравом, озорным характером и скорей походила на мальчишку. Она была полной противоположностью отца, который тайно восхищался ее детской непосредственностью. Как вспоминает подруга императрицы Александры Лили Ден, «Самая младшая из великих княжон, Анастасия Николаевна, казалось, была из ртути, а не из плоти и крови. Она была очень, чрезвычайно остроумна и обладала несомненным даром мима; во всем умела находить забавную сторону... Думаю, из нее вышла бы превосходная комедийная актриса. Она то и дело проказничала, это был настоящий сорванец».

Жильяр, хорошо знавший своих воспитанниц, набросал лаконичный и в то же время обстоятельный и живой портрет великой княжны: «Анастасия Николаевна была, наоборот, большая шалунья и не без лукавства. Она во всем быстро схватывала смешные стороны; против ее выпадов трудно было бороться. Она была баловница - недостаток, от которого она исправилась с годами. Очень ленивая, как это бывает иногда с очень способными детьми, она обладала прекрасным произношением французского языка и разыгрывала маленькие театральные сцены с настоящим талантом. Она была так весела и так умела разогнать морщины у всякого, кто был не в духе, что некоторые из окружающих стали, вспоминая прозвище, данное ее матери при английском дворе, звать ее «Sunshine» - «Солнечный луч».

Ее редко можно было увидеть плачущей. Ее тетка, великая княгиня Ольга, вспоминала один случай, когда Анастасия так далеко зашла в своих шутках, что та не выдержала и отшлепала племянницу. Та вся залилась краской, но не расплакалась. Однажды она закатала в снежок камень и бросила им в Татьяну. «Снаряд» попал Татьяне прямо в лицо и сбил ее с ног. Испугавшись, Анастасия наконец-то расплакалась.

Все домашние обожали Анастасию, так как своим очарованием она умела претворить любой миг в радость. Благодаря природному дару комика подмечала смешные стороны людей и передразнивала их. Она смешила всех, при этом сохраняя деланно серьезный вид, за что в семье получила прозвище «Швибз». Татьяна Боткина, проводившая большое количество времени с Анастасией Николаевной, когда та была еще ребенком, вспоминает обычное занятие девочки: «Она приходила и садилась в ногах дивана, на котором лежал отец, а вечером, когда при закате солнца должна была стрелять пушка, она всегда делала вид, что страшно боится, и забивалась в самый дальний уголок, затыкая уши и смотря оттуда большими, деланно испуганными глазками. Иногда, чинно разговаривая, она, если мы вставали за чем-либо, незаметно подставляла нам ножку».

Казалось, в ее забавах было особое очарование, так умилявшее окружающих. Татьяна Боткина вспоминает одну из встреч с великой княжной: «Она рассказала нам, что Мария Николаевна все туфли портит, потому что надевает их, придавливая пятку; поговорив еще о чем-то, она встала, попрощалась и вышла, но не в коридор, а только за портьеру, так что мы видели кончики ее белых туфелек.

А мы Вас видим, Анастасия Николаевна, - смеясь, сказал мой отец.

Она выглянула из-за портьеры, засмеялась и убежала. На следующий день то же самое: Анастасия Николаевна сделала вид, что ушла, но из-за портьеры выглядывал ее белый башмачок.

А мы Вас видим, - сказал мой отец. За портьерой - молчание.

Выходите, Анастасия Николаевна, мы Вас видим.

Опять молчание.

Мы отодвинули портьеру, и там одиноко стояла белая туфля, а Анастасия Николаевна, поставив ногу в чулке на носок другой туфли, выглядывала из-за приотворенной в коридор двери».

Мать Анастасии иногда старалась пресечь баловство дочери и наказывать ее за неуместное поведение, но чаще всего такие разговоры заканчивались смехом. Порой государь даже выходил из себя во время проказ младшей дочери. Как пишет подруга императрицы Александры Федоровны А.А. Вырубова: «Вспоминаю обед на яхте «Штандарт» в Кронштадте с массой приглашенных. Тогда великой княжне Анастасии Николаевне было пять лет. Она незаметно забралась под стол и, как собачка, там ползала: осторожно ущипнет кого-нибудь за ногу - важный адмирал в высочайшем присутствии не смеет выразить неудовольствия. Государь, поняв, в чем дело, вытащил ее за волосы, и ей жестоко досталось».

Уроков делать Анастасия не любила, вместе со своими сестрами и матерью много занималась рукоделием, хотя в силу ее характера ей было сложно усидеть на одном месте. Княжна бегло говорила по-английски, имела хорошее французское произношение, а вот по-немецки разговаривать так и не научилась, несмотря на усилия матери.

Все императорские дети воспитывались в простоте, Александра старалась не прививать им любовь к роскоши и высокомерного отношения к окружающим. По воспоминаниям Т. Боткиной Анастасия не была исключением: «Однажды, уже после нашего отъезда, мой отец попросил сидевшую у него великую княжну Анастасию Николаевну выйти в коридор и позвать лакея.

Вам зачем?

Я хочу вымыть руки.

Так я Вам подам.

На протесты моего отца она сказала:

Если это Ваши дети могут делать, то отчего я не могу?

Моментально завладев «простоквашницей», она начала усердно помогать моему отцу мыть руки. Вообще, простота и скромность были отличительными чертами Царской Семьи».

По традиции императорской семьи каждая великокняжеская особа, по мере своего взросления становилась почетным командиром одного из российских полков. В июне 1914 г. ко дню своего рождения Анастасия Николаевна была назначена шефом 148 каспийского пехотного полка.

Во время Первой мировой войны императрица Александра Федоровна и ее старшие дочери Ольга и Татьяна выполняли роли сестер милосердия в одном из госпиталей, куда поступали тяжелораненые бойцы с фронта. Младшие княжны Мария и Анастасия к такой работе не допускались, так как были еще слишком юны. Но они занимались шитьем белья для солдат и их семей, готовили бинты и другие принадлежности для оказания помощи больным. И здесь, в госпитале ее природный дар комика помогал раненым позабыть о своих страданиях. При ней "даже раненые пляшут" по собственному ее выражению.

Отречение Николая II от престола и революцию маленькая княжна встретила с достоинством и в момент беседы с Лили Ден сказала: «Мама нам все рассказала… Но раз Папа приедет к нам, все остальное не имеет значения». По этой фразе не трудно понять, что главным приоритетом в жизни великой княжны были ее родные. Вся семья Анастасии оказалась в заключении в собственном доме в Царском Селе, к ним была приставлена охрана, которая ограничивала все контакты императорской четы с внешним миром. Бывшего царя вместе с семьей, по плану Временного правительства, хотели отправить в Англию, где им предоставлялось политическое убежище. Однако вскоре этот план был изменен, и Романовы вместе с некоторыми из своих слуг были отправлены на Урал - сначала в Тобольск, а оттуда в Екатеринбург. Будучи в заключении в Екатеринбурге, в доме инженера Ипатьева, Анастасия оставалась веселой, много читала и занималась рукоделием. Вместе с сестрами организовывала домашние спектакли для развлечения семьи. Программы постановок писались Николаем II, «режиссировали» Жильяр и Гиббс. Во время «ссылки» в Екатеринбург Анастасия сильно поправилась, чем вызвала переживания у своей матери Александры Федоровны. Из письма бывшей императрицы А.А. Вырубовой: «… Анастасия очень толстая, как Мария раньше была, большая, крупная до талии - надеюсь, что вырастет еще…».

Как известно, последние Романовы были людьми верующими и старались жить по всем канонам христианства. Находясь под стражей в ипатьевском доме, они много молились и исповедовались, по возможности посещали церковь, и сильно огорчались, когда не могли этого сделать. В это трагическое время религия объединяла семью, наделяла их жизнь верой и надеждой на лучшее. Как вспоминает духовник, имевший контакт с царской семьей в Екатеринбурге, отец Афанасий: «Дай Бог, чтобы и все дети были нравственно так высоки, как Дети бывшего Царя. Такое незлобие, смирение, покорность родительской воле, преданность безусловная воле Божией, чистота в промышлениях и полное незнание земной грязи, страстной и греховной, меня привело в изумление, и я решительно недоумевал: нужно ли мне напоминать как духовнику о грехах, может быть, Им неведомых, и как расположить к раскаянию в неизвестных для Них грехах».

Во вторник 5(18) июня Анастасия отметила свой последний семнадцатый день рождения.

Такова была история жизни четвертой дочери российского императора Николая II Анастасии, веселой, жизнерадостной, очаровательной девушки, ценившей жизнь во всех ее проявлениях.

 

1.2 Убийство царской семьи в Екатеринбурге

царевна гибель анастасия самозванка

В результате Февральской революции 1917 г. император Николай II отрекся от престола. После этого его семья оказалась под арестом в Царском селе. Но их заключение во дворце длилось недолго. Временное правительство, опасаясь за жизнь узников в случае новых восстаний, вынесло решение перевести Романовых подальше от столицы. В августе 1917 г. их отправили в Тобольск, где они прибывали до весны 1918 г.. В марте 1918 г. в Тобольске была установлена власть большевиков, которые решили перевезти царя вместе с семьей в Екатеринбург. Николая и его родных поселили в доме инженера Ипатьева. Сам хозяин дома был выселен из него большевиками еще в 1917 г., а затем эмигрировал за границу. Помимо членов семьи, в здании разрешили проживать еще пятерым самым близким людям: лейб-медику Е.С. Боткину, лакею А.Е. Труппу, горничной императрицы А.С. Демидовой, повару И.М. Харитонову и его ученику 14-летнему Леониду Седневу, товарищу по играм цесаревича Алексея. Сам «дом особого назначения» (так он фигурировал в документах) находился под круглосуточной охраной. Заключенным не разрешалось покидать пределы охраняемой территории, принимать посетителей и находиться в переписке с кем-либо без ведома коменданта. Комендантом дома был назначен революционер-большевик А.Д. Авдеев. 4 июля 1918 г. его пост неожиданно занял член коллегии Уральской областной ЧК Я.М. Юровский.

Превратить дом Ипатьева в тюрьму было не сложно: на втором этаже разместили заключенных, внизу - охрана, снаружи дома по периметру территории - дощатый забор. Стража тоже была составлена наскоро. Выбрали, довольно случайно, нескольких рабочих Исетского завода и Злоказовской фабрики, живших в слободах. Необходимо отметить, что охранники вели себя довольно грубо с членами царской семьи и их приближенными: все время плевали, курили в комнатах, громко говорили, используя нецензурную брань в присутствии великих княжон. Когда узники собирались все вместе во время обеда, караульные подсаживались к столу, брали грязными пальцами еду с блюда, опираясь локтями на стол, толкали Царя и Царицу, не стеснялись вести неприличные разговоры; иные стояли за Государыней, навалившись на спинку Её стула, так что задевали Её спину. Кормили царскую семью довольно скудно, царевнам самим приходилось выпекать хлеб.

Находясь в заключении, императорская чета не прекращала обучение своих детей наукам. Заключенные часто читали, занимались рукоделием и хозяйственными вопросами, работали на свежем воздухе, много молились, но им редко разрешали бывать в церкви, что их довольно сильно расстраивало. С приходом в ипатьевский дом Юровского в качестве коменданта, длительность прогулок по саду резко сократилась, Николаю запретили заниматься физической работой, заменили священника, приходившего к царской семье, а сам начальник охраны присутствовал при богослужении. Юровский составил опись всех имевшихся у Романовых драгоценностей, во избежание подкупа склонных к воровству охранников, сложил камни в специальный ящик, опечатал его и передал на хранение узникам. В действительности же у бывшей императорской семьи при себе имелось намного больше украшений. Еще в Тобольске, до переезда в Екатеринбург императрица Александра Федоровна вместе с дочерьми зашила большую часть драгоценностей в одежду. В материалах расследования убийства царской семьи, которые собрал следователь Николай Соколов, имеются показания горничной великих княжон Александры Теглевой относительно данной ситуации: “Мы взяли несколько лифчиков из толстого полотна. Мы положили драгоценности в вату и эту вату мы покрыли двумя лифчиками, а затем эти лифчики сшили. Таким образом, драгоценности были зашиты между двумя лифчиками, а сами они были с обеих сторон покрыты ватой. В двух парах лифчиков были зашиты драгоценности Императрицы. В одном из таких парных лифчиков было весом 4 1/2 фунта драгоценностей вместе с лифчиками и ватой. В другом было столько же весу. Один надела на себя Татьяна Николаевна, другой Анастасия Николаевна. Здесь были зашиты (в обоих парных лифчиках) бриллианты, изумруды, аметисты.

Драгоценности Княжен были таким же образом зашиты в двойной лифчик, и его (не знаю, сколько в нем было весу) надела на себя Ольга Николаевна.

Кроме того, они под блузки на тело надели на себя много жемчугов.

Зашили мы драгоценности еще в шляпы Княжен между подкладкой и бархатом. Из драгоценностей этого рода я помню большую жемчужную нитку и брошь с большим сапфиром и бриллиантами.

У Княжен были верхние синие костюмы из шевиота. На этих костюмах (летних, в которых они поехали) пуговиц не было, а были кушаки и на каждом кушаке по две пуговицы. Вот эти пуговицы мы отпороли и вместо пуговиц вшили драгоценности, кажется, бриллианты, обернув их сначала ватой, а потом черным шелком.

Кроме того, у Княжен были еще серые костюмы из английского трико с черными полосками: это были осенние костюмы, которые они носили и летом в плохую погоду. Мы отпороли на них пуговицы и также пришили драгоценности, также обернув их ватой и черным шелком».

В ночь с 16 на 17 июля 1918 г. семью разбудили и велели всем немедленно одеться и собрать вещи. Такая спешка объяснялась тем, что на Екатеринбург наступали войска адмирала Колчака и дом мог оказаться под обстрелом. Членов царской семьи и приближенных отвели в темное подвальное помещение. Первым шел бывший император Николай II с сыном на руках, у которого уже несколько дней болела нога. Следом за ними спускалась Александра Федоровна с дочерьми, княжна Анастасия несла на руках своего любимца - собачку Джимми. Позади девушек шли Демидова, Боткин, Трупп и повар Харитонов. Замыкал шествие начальник караула Павел Медведев. Поваренка Леонида Седнева большевики увезли из дома особого назначения еще за несколько дней до этой ночи. Мальчишку обманом удалили из Ипатьевского дома, сказав ему, что его зовет, приехавший в Екатеринбург дядя - ранее отправленный в тюрьму Иван Седнев.

Спустившись в тесную мрачную комнату и ожидая отъезда, Николай попросил принести стулья, его просьба была выполнена. Роберт Вильтон, принимавший участие в судебном расследовании гибели царской семьи, на основании известных ему фактов той роковой ночи описал обстановку так: «Государь сел посередине комнаты, положив сына на стул рядом с собою. Императрица села у стены. Дочери подали Ей подушки. Доктор Боткин стоял между Государем и Государыней. Три Великие Княжны находились направо от матери; рядом с Ними стояли, облокотясь об угол стены, Харитонов и Трупп; слева от Императрицы осталась четвертая Великая Княжна и камер-юнгфера Демидова, обе облокотившись о стену около окна. За ними запертая дверь в кладовую. Все ожидали сигнала к отъезду». Минуту спустя в помещение зашли одиннадцать человек, вооруженные револьверами. Подойдя к Государю, Юровский холодно произнес: “Ваши родные хотели вас спасти, но это им не удалось. Мы вас сейчас убьем”. Юровский выстрелил Николаю в сердце, затем раздались другие выстрелы. Александра и Ольга скончались сразу. Боткин, Трупп и Харитонов были убиты на месте. Алексей лежал на полу и стонал от боли, пытаясь руками укрыться от пуль. К нему подошел комендант и дважды выстрелил мальчику в ухо. Три младшие княжны оставались живы, Мария и Анастасия пытались укрыться за стульями. К изумлению палачей пули их не брали и отлетали от корсетов. Девушек добивали штыками, как и горничную Демидову, которой некоторое время удавалось защищаться подушкой с зашитыми в ней бриллиантами. После того как выстрелы стихли, и жертвы перестали стонать, Юровский прошел по комнате, переворачивая трупы и проверяя у каждого пульс.

Далее палачам предстояло избавиться от тел. Возле ипатьевского дома стоял заранее подготовленный грузовик, который должен был увести жертв расстрела до рассвета. Все проходило в обстановке строжайшей секретности. Чтобы заглушить звуки выстрелов, возле дома завели мотор грузовика. С жертв были сняты все драгоценности. Тут же заметили, что на Ольге, Татьяне и Анастасии надеты какие-то особые корсеты, и их было решено раздеть, но не здесь, а на месте захоронения. Трупы завернули в простыни и перенесли в кузов грузовика. Когда погружали тела, одна из великих княжон (предположительно это была Анастасия) внезапно очнулась и издала стон, банда набросилась на нее со штыками и прикладами. Через мгновение девушка затихла. На пол подвала, где была совершена зверская расправа над членами царской семьи, насыпали опилки, чтобы они впитали кровь. Несколько человек оставили для того, чтобы они убрали помещение, остальные отправились на грузовике в заранее подобранное для погребения место.

Недалеко от города Екатеринбурга, близ деревни Коптяки находилось урочище «Четыре Брата», названное так потому, что когда то на этом месте стояли четыре могучие сосны. В урочище располагались заброшенные рудники, принадлежавшие Верх-Исетскому заводу, с вырытыми в земле шахтами. Сюда и направился комендант Юровский со своими сообщниками. Преодолев все препятствия проселочной дороги, процессия достигла назначенного места. Затем тела перенесли на небольшие телеги и отправились вглубь леса. Там Юровский приказал разложить трупы на траве и раздеть. Сквозь прорванную одежду блеснули зашитые в корсет плотными рядами бриллианты - та самая «броня», которая во время казни защищала девушек и напугала их палачей. Увидевшие драгоценности солдаты потеряли голову и стали жадно набивать себе карманы. Юровский был вынужден вмешаться и, пригрозив им расстрелом, отправил обратно в Екатеринбург, остались лишь некоторые. Все, что представляло хоть какую-то материальную ценность, сложили в мешки, а остальное сожгли. Тела бросили в наиболее глубокую шахту, их лица, изуродованные до неузнаваемости прикладами, облили кислотой, чтобы замести следы, и бросили в могилу несколько ручных гранат. Трупы Алексея и одной из великих княжон предварительно облили кислотой, сожгли на костре и закопали в нескольких десятках метрах от общего погребения.

Избавившись от тел, Юровский отчитался перед Уралоблсоветом. Оттуда была направлена телеграмма советскому руководству в Москву, в которой сообщалось, что бывший самодержец вместе с семьей расстрелян.

Всенародно о гибели Николая II было объявлено лишь спустя несколько дней. Официальная версия гласила, что царь был убит при попытке к бегству. Долгое время в России и за рубежом было известно только о смерти самого Николая Александровича, остальные члены семьи якобы оставались живы. Такой ход правительство Ленина и Свердлова сделало для получения дипломатической выгоды в отношениях с Германией.

Так, революция и смена власти в стране, оборвала жизни последних Романовых. Такие действия красных объясняются желанием уничтожить главную цель белогвардейцев - царскую семью: не только императора, но и наследников, которые смогли бы возглавить государство в дальнейшем; лишить их надежды на восстановление монархии и самодержавного режима в России.

 

1.3 Следствие и поиски останков царской семьи

 

июля 1918 г. Екатеринбург перешел в руки белогвардейцев, а большевики вынуждены были бежать в Пермь, прихватив с собой большую часть документов, в том числе те, которые могли бы пролить свет на дело об убийстве императорской семьи. Внимание жителей освобождённого города сразу же привлек особняк инженера Ипатьева, в котором содержалась царская семья. Посмотреть на дом пришли многие и военные и простые граждане, они ходили по дому, осматривали комнаты, делали предположения и делились слухами. Но вскоре военные удалили всех посторонних с территории, и сами занялись осмотром помещения. В доме особого назначения была разбросана одежда, игрушки Алексея, лекарства, фотографии. Печи были заполнены пеплом, что создавало впечатление, будто большевики пытались избавиться от следов пребывания здесь Романовых. Внимание белогвардейцев сразу привлекло полуподвальное помещение, в котором была совершена кровавая расправа. В нем не было мусора, и было видно, что комнату недавно мыли. На стенах и полу, несмотря на старания большевиков, виднелись кровавые разводы, кроме того были обнаружены следы пуль и штыков.

Дом инженера Ипатьева вновь оказался под охраной, но теперь уже с другой целью. Генерал-майор Голицын назначил комиссию из офицеров, под председательством полковника Шереховского, для организации розыска. В эту комиссию был приглашён судебный следователь Екатеринбургского окружного суда Наметкин. Но это следствие ни к чему не привело. Плана работы у комиссии не было. Допросов как таковых не проводили, руководствовались слухами и догадками. Следователь Наметкин осмотрел дом особого назначения и близлежащие дома, приказал перекопать сад, на случай если тела были погребены на территории прилегающей к месту расстрела. Тем не менее, ему удалось найти след захоронения в Коптяковском лесу. Его командой были найдены костры, на которых большевики сжигали вещи Романовых, однако внимание на шахты рудников следователь не обратил, так как они были заполнены водой. Офицеры, работавшие с Наметкиным, были недовольны его работой и зачастую сами проявляли инициативу в поиске захоронения.

августа дело от него было изъято и передано Ивану Александровичу Сергееву, члену Окружного суда. Но его следствие тоже не дало никаких результатов. Сергеев действовал нерешительно, и, несмотря на то, что нашлось множество свидетелей, которые утверждали, что видели как тела убитых были привезены в Коптяковский лес, ни разу не побывал на месте захоронения.

В январе 1919 г., адмирал Колчак потребовал от Сергеева отчет о проведенных розысках, на что член Окружного суда ответил, что, бесспорно, в ночь с 16 на 17 июля 1918 г. была убита вся царская семья и их приближенные Боткин, Демидова, Харитонов и Трупп, но остается открытым вопрос о месте захоронения. Естественно, белое правительство осталось недовольно результатами следствия, и дело было передано профессиональному следователю Николаю Соколову.

Новый следователь ответственно взялся за расследование, посетил урочище «Четыре брата», которое все еще хранило следы преступления. Соколов распорядился выкачать воду из Ганиной ямы и глубокой шахты рядом с ней, которая носила следы взрыва ручной гранаты. В первой шахте он ничего не обнаружил, а из соседней извлек несколько десятков предметов. Среди них оказались пряжки с ремней, изумрудный крест, жемчужная связка, три небольшие иконы, футляр для очков, шесть дамских корсетов, клочья двух фуражек, пряжки туфель великих княжон, очки доктора Боткина, вставная челюсть и отрезанный палец. Кроме того, из шахты достали несколько осколков костей, частично разрушенных кислотой. Однако тела Соколову обнаружить не удалось.

После сбора улик и показаний прямых и косвенных свидетелей, у следствия появилось три версии сокрытия трупов. Согласно первой версии, тела убитых были брошены в специально вырытую яму, затем их залили цементом, засыпали землей, а саму могилу замаскировали травой. Но после тщательного осмотра офицерами Коптяковского леса это предположение не подтвердилось. По второй версии, трупы сбросили в одну из ям, которую впоследствии засыпали при помощи взрыва ручных гранат. Но в результате обследования 33 бывших шахт, ничего, кроме мелких предметов и осколков костей обнаружено не было. На основании чего, следствие сделало вывод о том, что и эта догадка не верна. И согласно третьему варианту развития событий, тела были изрублены на куски, а затем сожжены на костре. По мнению Николая Алексеевича, это была наиболее вероятная версия избавления от царских тел. Генерал Дитерихс, участвовавший в расследовании, предположил, что перед сожжением, от тел отделили головы и в заспиртованном виде отправили их в Москву. Он руководствовался прежде всего тем, что воздействию огня хуже всего поддаются зубы, а в груде пепла они обнаружены не были, а вот осколки шейных позвонков были следствием найдены. Кроме того, в Москве распространялся слух о том, что Свердлову привезли несколько тяжелых ящиков, в которых находились головы последних Романовых. Об этом М.К. Дитерихс написал в своей книге «Убийство царской семьи и членов дома Романовых на Урале», однако Николай Соколов, по всей видимости, не принял эти факты всерьез, и в своей работе ничего об отделении голов от тел не упоминает.

В июле 1919 г. Екатеринбург вновь перешел в руки Красной Армии, белые вынуждены были бежать. Поиски в урочище «Четыре Брата» были прекращены. В 1920 г. Николай Соколов эмигрировал в Европу, забрав с собой весь следственный материал. Во Франции Николай Алексеевич не прекращает следствия: допрашивает свидетелей, анализирует собранный материал и приходит к выводу, что новое правительство Москвы, хоть и отрицало свою роль в кровавой расправе, все же было ее инициатором. Николай Соколов умер в 1924 г. от разрыва сердца, и расследование убийства царской семьи было на долгое время приостановлено.

В 1976 г. поиском захоронений заинтересовался киносценарист Гелий Рябов. Позже к нему присоединился геолог Александр Авдонин, также интересовавшийся данным вопросом. Они опирались на данные документа 1934 г., записанного со слов Якова Юровского. Согласно документу, девять членов царской семьи были облиты серной кислотой и зарыты у дороги в Поросенковом Логу, останки Алексея и одной из княжон сожжены и закопаны неподалеку. Группа исследователей проверяла лес в районе Ганиной ямы, Коптяковскую дорогу и прилегающие территории. Летом 1979 г. в районе бывшей будки переезда 184 км Горнозаводской линии железной дороги в Поросенковом Логу она обнаружила захоронение 9-ти человек. В могиле отсутствовали тела двух - царевича Алексея и одной из великих княжон. О чем было немедленно сообщено в Свердловскую прокуратуру. Но возобновлять расследование убийства не спешили, и только летом 1991 г. на месте захоронения произвели раскопки. Из могильника извлекли около 700 фрагментов костей, при повторном вскрытии удалось обнаружить еще около 250 недостающих фрагментов. Из найденного материала ученые составили лишь 9 скелетов. Многочисленные эксперты подтвердили, что есть большая вероятность, что это действительно останки последних Романовых и их слуг. Но вопрос кто же отсутствовал в захоронении оставался открытым. Исследователи сошлись во мнении, что однозначно среди найденных костей отсутствует скелет царевича Алексея. А вот второе недостающее тело вызывало споры. Одни утверждали, будто отсутствует скелет Анастасии, другие придерживались мнения, что это Мария, третьи же склонялись к тому, что в могиле нет тела Татьяны. Долгое время этот вопрос оставался открытым. На данный момент, уже после обнаружения двух отдельно захороненных останков, эксперты сошлись во мнении, что, скорее всего, вместе с царевичем была захоронена княжна Мария Николаевна.

В 1993 г. следствие по делу об убийстве царской семьи на Урале было возобновлено. Генетические экспертизы были проведены в 1993 г. в Олдермастонском центре криминалистических исследований (Англия), в 1995 г. - в Военно-медицинском институте Минобороны США, в ноябре 1997 г. - в Республиканском центре судебно-медицинской экспертизы Минздрава России.

Для определения принадлежности найденных останков к дому Романовых, был использован генетический код принца Филиппа, герцога Эдинбургского, который приходился покойной императрице Александре Федоровне внучатым племянником. Исследование ДНК подтвердило, что 4 из 7 скелетов имеют кровное родство с принцем. С идентификацией останков бывшего царя было сложнее. Для сравнения была взята кровь родственницы Николая Ксении Шереметьевой-Сфирис. Экспертами было обнаружено небольшое несоответствие двух ДНК-кодов. Тогда, было решено эксгумировать тело родного брата Николая Романова - Георгия. В результате исследований, которые проводились в лаборатории генетической идентификации армии США, был обнаружен совершенно идентичный сбой генетического кода. Следственная комиссия во главе с Владимиром Соловьевым в 1998 г. завершила работу и пришла к выводу, что найденное захоронение - действительно могила Романовых и их слуг.

По решению правительства Российской Федерации, по завершению следствия, 17 июля 1998 г. царские останки были торжественно захоронены в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга.

Летом 2007 г. группа историков и поисковиков проводила раскопки в районе Старой Коптяковской дороги. В 70 метрах от места, где нашли скелеты императорской семьи, были обнаружены крупные костные останки, зубы и множество мелких предметов. Это послужило основанием для возобновления следствия по делу об убийстве Романовых. После многочисленных экспертиз, проведенных в лучших лабораториях страны, предположение о том, что археологи нашли тела царевича Алексея и его сестры Марии подтвердилось.

Однако зарубежные ученые высказали свои сомнения в достоверности ранее проведенных экспертиз. Они обнаружили серьезные недостатки в ДНК-исследовании, нарушение судебных процедур и несоответствие фактическим обстоятельствам. На основании этого эксперты заявили, что нельзя до конца быть уверенными, что найденные в Коптяковском лесу останки действительно принадлежат царской семье.

В настоящее время, вопрос об идентификации царских останков остается открыт. Ученые, занимающиеся данной проблемой, так и не сумели прийти к общему знаменателю.

Таким образом, из вышесказанного можно сделать вывод о том, что на данный момент невозможно точно сказать, что найденные в Коптяковском лесу останки - это прах Романовых, но и утверждать обратное тоже не следует. Для того чтобы окончательно можно было подвести итоги идентификации необходимо получить новые результаты исследований, проведенных с учетом ранее упущенных из внимания фактов и с соблюдением всех судебных процедур.

Таким образом, в первой главе была раскрыта личность великой княжны Анастасии, на основании воспоминаний свиты царской семьи. Можно сказать, что царевна была всеобщей любимицей, прирожденным юмористом. Она могла очаровать любого своим озорным характером и детской непосредственностью. Семья для Анастасии Николаевны была главной жизненной ценностью. Не имея возможности заводить себе подруг, она была очень близка со своими сестрами, которые давали ей забавные прозвища, такие как «швибз» и «кубышка». Великая княжна была неприхотлива в быту, воспитывалась она в простоте, не пренебрегала трудом и рукоделием. Во время Первой мировой войны помогала матери и старшим сестрам работать в госпитале, заботиться о раненых на фронте солдатах. Новость об отречении Николая II от престола девушка приняла с достоинством. В заключении сначала в Царском Селе, затем в Тобольске и Екатеринбурге старалась не унывать и не терять присутствия духа.

Она умерла на семнадцатом году жизни: была расстреляна и добита штыками вместе со своими родными в Екатеринбурге в доме особого назначения. Тело Анастасии и ее семьи было спрятано в урочище «Четыре брата», сброшено в одну из старых шахт Верх-Исетского завода, облито кислотой и повреждено в результате взрыва ручных гранат, которыми Юровский пытался завалить шахту.

Поиски останков Романовых и расследование обстоятельств их гибели заняли не одно десятилетие. Допрашивались прямые и косвенные свидетели, собирались улики, велись раскопки. Но даже после обнаружения 11 скелетов в Поросенковом Логу в 1990-2000-х гг. ученые так и не смогли прийти к общему выводу, что это именно останки последней императорской семьи. Первые многочисленные экспертизы подтвердили эту догадку, однако часть исследователей опровергла эти результаты, обнаружив огромное количество нарушений. В настоящее время точка в этом вопросе так и не поставлена.

Анастасия вместе с семьей была канонизирована в 1981 г. Русской зарубежной церковью в качестве святых царственных мучеников. В 1990-х гг. Русская православная церковь создала специальную комиссию по изучению достижений и мученической кончины Романовых. В 2000 г. было принято решение о причислении царской семьи к лику святых.


2. Самозванчество

 

Отсутствие правдивой информации о гибели и захоронении царской семьи, а также противоречия между показаниями причастных к убийству императорского дома, породило множество слухов о судьбах несчастных чудом спасшихся царских детей. Многие самозванцы боролись за право называть себя членами императорской семьи. Зачастую их интересовало не только царское и великокняжеское звание, но и императорское золото, которое якобы хранилось в европейских и японских банках. 400 миллиардов долларов - в такую сумму ныне оценивают зарубежные активы царского имущества. 300 из них - стоимость недвижимого имущества, еще 100 миллиардов - золотые активы царского правительства, размещенные за границей с 1914 по 1922 гг.. В общей сумме царское наследство составляет около 12 триллионов рублей. Однако эти данные не подтверждает ни один европейский и японский банк. Как вспоминал князь Феликс Юсупов, муж племянницы императора Николая II Ирины: «Обман затеяли, потому что считалось, что большие капиталы, личное состояние последнего царя, помещены были в иностранные банки. И требовался наследник, чтобы через него завладеть наследством. Но никто почти не ведал, что с самого начала войны Николай II поручил министру финансов Коковцову перевести в Россию весь свой личный капитал. Лишь самая незначительная сумма осталась на счету одного берлинского банка».

Тем не менее, претендентов на роль наследников царского богатства было огромное количество. Были и великие княжны Ольги, Татьяны, чудом спасшиеся от расстрела царевичи Алексеи, но особенную популярность приобрела тенденция называть себя великой княжной Анастасией Николаевной. Причиной такой популярности в первую очередь стал слух о том, что именно Анастасия вместе с младшим братом чудесным образом смогла убежать от большевиков. Откуда появилась такая информация на Урале - не известно. Возможно, участники расстрела царской семьи, после роковой ночи рассказывали о том, что Анастасия не была убита первым залпом пуль, и ее пришлось добивать штыками. Эти рассказы вполне могли быть искажены и со временем превратились в легенду о чудесном спасении. Кроме того, Анастасия, в силу своего живого характера, была любимицей дома Романовых и монархически настроенных эмигрантов. Поэтому информацию о ее возвращении встречали с особым воодушевлением.

За годы, прошедшие после расстрела императорской семьи, историки насчитали около 43 претенденток на светлое имя дочери императора. Самозванцы появлялись в России, Польше, Франции, Германии, Америке. Одна из них, выдававшая себя за великую княжну Ольгу, путешествуя по югу Франции, собирала у людей деньги на то, чтобы выкупить якобы заложенные в ломбард драгоценности императорской семьи. Предприимчивой «Ольге» удалось собрать около миллиона франков. Затем пошла череда детей и внуков царских детей. Кроме того, ходили слухи о том, что и сам император не был расстрелян в 1918 г., а жил в Сухуми под фамилией Березкин и умер в 1957 г.. Таких Лже-наследников царского престола было огромное количество и у каждого из них была своя история чудесного спасения. Среди самозваных Анастасий наиболее известными, нашедшими поддержку в обществе были Анна Андерсон и Наталья Билиходзе. В их истории верили не только простые люди, но и влиятельные политические персоны брали их под свое покровительство. Подробных сведений обо всех 43 Лже-Анастасиях нет, есть лишь небольшие упоминания в литературе. Всех самозванок условно можно разделить на несколько групп: 1) пациентки психиатрических лечебниц (такие как Анна Андерсон и Надежда Иванова-Васильева); 2) лица, целью которых было обретение известности (Евгения Смит, Александра Карпенко и др.); 3) женщины, которые никогда не заявляли о себе как о великой княжне, но их родственники и соседи признавали в них Анастасию Николаевну (Елена Харькина, Таисия Кажухина, Магдалена Верес и др.); 4) личности, открыто претендовавшие на царское наследство (Наталья Билиходзе, Анастасия Московская и др.).

В данном исследовании освещены истории наиболее известных из Лже-Анастасий: Анны Андерсон и Натальи Билиходзе. В качестве примера выбраны именно эти женщины, потому что их судьбы обширно освещены в литературе, они нашли поддержку среди Романовых и других влиятельных политических особ, а также самозванки не были окончательно уличены в обмане при жизни: точку в их деле смог поставить только ДНК-тест.

Самой известной и настойчивой «Анастасией» была Анна Андерсон. Начиная с 1938 г., она выступала в качестве истицы на судебных процессах, главной целью которых было стремление к доказательству на ее прямое родство с погибшей Царской Семьей. Судьба этой самозванки будет рассмотрена в первом параграфе данной главы.

Во втором параграфе второй главы будет освещена история женщины, заявившей о своих правах на царское наследство уже после распада СССР, Натальи Билиходзе, также утверждавшей, что она младшая дочь последнего царя.

Тем не менее, наличие лже-наследников нельзя связывать только с именами отдельных особ. За историями их судеб стояло множество людей, преследовавших свою выгоду: для одних это была надежда на возрождение монархии в России, а для других - материальные блага, которые должно было даровать знаменитое «царское золото».

 

2.1 Анна Андерсон

 

Пожалуй, самой знаменитой из Лже-Анастасий является фигура Анны Андерсон. Она же: Анастасия Чайковская, в замужестве Манахан. На самом же деле она была польской крестьянкой Франциской Шанцковской. Ее история на протяжении десятилетий оставалась главной загадкой XX столетия и стала вдохновением для многих писателей и кинематографистов.

Первое упоминание об Анне, как о чудом спасшейся царевне Анастасии было связано с ночью 17 февраля 1920 г.. Тогда неизвестная женщина пыталась свести счеты с жизнью, спрыгнув с моста высотой в двадцать футов в берлинский канал Ландвер. Ее увидел и спас полицейский. Истощенная, худая, болезненная, несчастная имела вид не вполне нормальной особы. Никаких бумаг и документов, по которым можно было бы установить ее личность, при ней не оказалось. Когда девушка пришла в себя, ее допросили, но она отказалась сообщить, кто она такая, где живет и чем зарабатывает на жизнь. Прибывший на место происшествия врач констатировал нервное расстройство.

В конце марта девушку под именем фройляйн Унтбеканнт (неизвестная) отправили в больницу для душевнобольных в местечке Дальдорф под Берлином, где она провела более двух лет. При осмотре, проведенном в клинике 30 марта 1920 г., был зарегистрирован ее вес - 110 фунтов (около 50 кг) и рост 5 футов 2 дюйма (около 160 см). Медицинское обследование выявило у нее на теле многочисленные шрамы, кроме того выяснилось, что около полугода назад женщина перенесла роды. Зубы ее были в ужасающем состоянии, и дантисты клиники удалили ей семь или восемь корней.

Первые несколько месяцев, проведенных в клинике Дальдорф, фройляйн Унбеканнт знакомств не заводила и ни с кем не общалась, но затем начала разговаривать кое с кем из медицинских сестер. Одной из тех людей, с которыми разговаривала девушка, была сестра Бухольц - немка, несколько лет прожившая в России и знавшая русский язык. Питер Курт, в своей статье «Безумная Анастасия», опубликованной в журнале «Огонек» в 2005 г., приводит цитату сестры Бухольц, в подтверждение того, что неизвестная владела русским языком: «Я спросила ее, знает ли она русский. Она отвечала утвердительно, и мы заговорили с ней по-русски. Она говорила без ошибок, полными связными предложениями без всяких затруднений… У меня сложилось четкое впечатление, что она прекрасно знает русский язык, ситуацию в России и особенно военные проблемы». Однако на этот счет мнение персонала клиники заметно расходится: одни утверждали, что пациентка никогда ни с кем не говорила по-русски, другие - что она понимала вопросы, задаваемые ей на русском языке, но отвечала исключительно по-немецки, третьи слышали, как во сне девушка говорила на разных языках так, будто знала их в совершенстве.

Осенью 1921 г. в руки фройляйн Унбеканнт попал иллюстрированный журнал с фотографиями Российской императорской семьи, после чего она заявила, что приходится младшей дочерью императору Николаю II - Анастасией. Ее сходство с маленькой княжной было очевидно. Однако из больницы просочился слух о том, что она - великая княжна Татьяна. Баронесса Бухсгевден, бывшая фрейлина императрицы Александры Федоровны, изъявила желание взглянуть на неизвестную. Пациентка отказалась с ней разговаривать и спряталась под одеялом. Но баронесса успела заметить, что Татьяна была выше ростом, чем эта девушка. Об этом она сообщила персоналу и покинула клинику.

За тем фройляйн Унбеканнт повторно сообщила медсестрам, что она Анастасия, и с весны 1922 г. поселилась в Берлине в доме ротмистра Швабе. В светских кругах стремительно разносится слух о том, что одна из царских дочерей жива. Кто-то отнесся к новости с насмешкой, а кто-то и всерьез заинтересовался девушкой. В доме, в котором поселилась «царевна», она получила имя Ани. Так в семейном кругу звали Анастасию. Супруги Швабе окружили девушку заботой, стали учить манерам, приобретать ей наряды.

Первое время Ани не встречалась ни с кем, кто бы мог узнать в ней царевну, либо наоборот опровергнуть этот факт. Главная задача, которая стала перед ней и ее благодетелями - воссоздать историю Анастасии, восстановить ход событий между кровавой расправой над императорской семьей и ночью, когда Анна бросилась в канал Ландвер. Кроме того, претендентка на царское наследство напрочь позабыла русский, английский и французский языки, правила этикета и разучилась держать себя в светском обществе. Впоследствии незнание языков оттолкнет от девушки многих свидетелей: они недоумевали как царская дочь, в совершенстве владевшая русским, английским и французским языками, могла позабыть их, а немецкий язык, который великая княжна едва знала, стал для нее родным. Этот факт старались объяснить как последствие душевной и физической травмы, которую получила Анастасия во время расстрела царской семьи в подвале дома инженера Ипатьева. С историей было проще, Ани сама придумывала ее шаг за шагом, а вот с науками и манерами было намного сложней. Девушка из психиатрической лечебницы совсем не походила на царскую особу, создавалось впечатление, будто то, чему ее хотели обучить, было ей не известно раннее, хотя образованию императорских детей уделялось огромное внимание. Когда супруги Швабе поняли, что на их пути попалась самозванка, не способная к тому, чтобы доказать всем, что она истинная царевна Анастасия, им пришлось с ней распрощаться. Однако молодая «наследница» недолго оставалась на улице, и в течение следующих лет сменила ни одного покровителя, помогавшего ей добиться признания ее в качестве императорской дочери.

В 1923 г. историей Ани заинтересовался немецкий полицейский комиссар Грюнберг. Он увез «царевну» в свое имение, где занялся кодификацией ее легенды.

Итак, история чудесного спасения Анастасии, записанная с ее слов, звучала следующим образом: «Нас всех (т.е. членов царской семьи) привели в какую-то темную комнату с сырыми облезлыми стенами, поставили к стенке и раздались выстрелы. Я потеряла сознание и когда очнулась, то была в какой-то избе. Около меня находилось двое мужчин, которых называли Чайковскими и которые были братья, и старой дамы, их матери, я жила в Сибири. Где - не знаю». Дальше, не вдаваясь в подробности, девушка рассказывает, как вместе с семьей Чайковских бежала из Екатеринбурга в Румынию, и обосновалась там в Бухаресте. Здесь же Анастасия к своему ужасу обнаружила, что беременна от Александра Чайковского - старшего их братьев. Вскоре они обвенчались в одной из местных церквей, и у них родился сын по имени Алексей. Некоторое время спустя, муж Анастасии был убит во время уличных беспорядков в Бухаресте. Судьба маленького Алексея для нас остается неизвестной. По одним данным он умер через несколько месяцев после рождения, а по другим - мать оставила его на попечение своей свекрови Марии Чайковской, та же в свою очередь поместила его в приют. В любом случае следы младенца были потеряны.

Продав последние драгоценности, Ани вместе с братом мужа отправляется в Берлин, чтобы встретиться там со своей родной теткой - прусской принцессой Ириной Гессенской.

Добравшись до Берлина, девушка отправилась в Голландский дворец, где жила ее родственница. Стоя одна-одинешенька у ворот, она решила, что тети, по всей видимости, нет дома, и поэтому никто во дворце ее не узнает. Свою роль сыграл и тот факт, что Анастасия состояла в неравном браке и имела ребенка, что по ее мнению отвернуло бы от нее прусскую принцессу. В момент отчаяния Ани бросилась с Бендлерского моста. Такова была история ее побега.

На этот раз новый покровитель госпожи Чайковской серьезно взялся за дело, в надежде выяснить истину. Грюнберг организовывал встречи Анастасии с лицами, с которыми великая княжна была знакома, живя в России, и которые могли узнать в девушке царевну. Ему удалось договориться с принцессой Ириной Гессенской о встрече с Ани. Герцогиня велела не сообщать девушке кто она такая. Когда ее под вымышленным именем представили претендентке, «тетка» в упор уставилась на сидевшую на другом конце стола «племянницу». Чайковская, испугавшись, убежала в другую комнату. Ирина последовала за ней. Неизвестно какой разговор состоялся между двумя «родственницами», но через десять минут герцогиня вышла из комнаты со словами: «Возмутительная и дерзкая девчонка!.. Никакого, даже малейшего сходства с Анастасией у нее нет… Ни голова, ни уши… Это совсем не она». Разочарованный Грюнберг, тем не менее, не стал выгонять на улицу Ани, здоровье которой ухудшалось с каждым днем. Он устроил ее в городскую больницу, а сам занялся поисками нового покровителя для «царевны». На этот раз девушкой заинтересовались люди с большими связями, во главе которых был русский дипломат С.Д. Боткин.

Анастасии Чайковской в 1925 г. московским профессором Рудневым была сделана серьезная операция с целью лечения костного туберкулеза, и пациентку перевели в дорогую клинику Момзенсанаториум. Там ей была отведена отдельная палата, а в виде сиделки приставлена госпожа Ратлеф. Художница по профессии, образованная и хорошо воспитанная дама. Известна она была не столько как артистка, сколько как опытная и способная организаторша художественных кружков и салонов. Для Анастасии она была не просто сиделкой, поправлявшей подушки и подававшей лекарства, она была для нее решительно всем: обучала манерам, сообщала элементарные сведения из географии и истории, которые пригодились бы ей для поддержания светской беседы. Госпожа Ратлеф «восстанавливала» детские воспоминания Чайковской, занималась с ней языками и изредка допускала в ее палату знакомых и членов семьи Романовых. Кроме того, сиделка «великой княжны» рассказывала ей любопытные сведения из жизни светских лиц, с которыми Ани рано или поздно пришлось бы встретиться.

А в то время как госпожа Чайковская находилась в клинике Момзенсанаториум, С.Д. Боткин проследил за тем, чтобы весть о спасшейся царевне достигла датского королевского дома. Дело в том, что в Копенгагене находилась родная бабушка Анастасии - вдовствующая императрица Мария Федоровна, которая отказывалась верить в гибель царской семьи на Урале. Одно ее слово - и Ани была бы признана великой княжной Анастасией Николаевной. Боткин рассчитывал получить материальную помощь на содержание больной «царевны». Но Мария Федоровна не проявила никакого интереса к этой истории и отказалась от встречи с «царской наследницей». Ее старшая дочь Ксения также осталась безучастной. А вот младшая из двух дочерей Марии, великая княгиня Ольга, не пожелала, даже не взглянув, оставить в беде страдалицу. Она отправила телеграмму бывшему придворному учителю французского языка Пьеру Жильяру с просьбой навестить больную.

Получив письмо от великой княгини, Жильяр тотчас отправился с женой в Берлин. Его супругой была горничная великих княжон Александра Теглева, которую все звали Шурой. Женщина, которую супруги увидели в госпитале, находилась в критическом состоянии: крайне худая, измученная, с распухшей рукой, в ней было сложно узнать великую княжну, но чета Жильяр не делала поспешных выводов. Шура пожелала взглянуть на ноги больной и нашла похожими ее стопы со стопами царевны Анастасии. Дело в том, что великая княжна Анастасия Николаевна страдала деформацией суставов основания больших пальцев обеих ног, то есть состоянием известным как hallus vulgus, в результате чего создавалось впечатление, будто увеличенные косточки немного отогнуты в стороны.

Во время второй встречи с «царевной», Жильяр попросил ее рассказать, что она помнит из прошлого. Девушка категорически отказалась вспоминать свое детство и юность. В их общении не было ответов Ани, в основном она сама задавала вопросы Пьеру, которого предупредили, что надо быть осторожным и не волновать больную. Бывший учитель наблюдал за пациенткой Момзенсанаториума и в его голову закрадывались сомнения в том, что это его воспитанница. Однако свои соображения на сей счет он никому не излагал и согласился с тем, что больная - младшая дочь царя Николая II. На его решение повлияла супруга, которая была уверенна, что навещает свою барыню. Ее не смущало, что Анастасия сильно изменилась и совсем забыла русский язык, она верила в то, что это может быть связано с серьезными душевными потрясениями.

Но не только жена повлияла на мнение Пьера Жильяра. Вскоре после его визита госпожу Чайковскую посетила великая княгиня Ольга Александровна. После встречи с «племянницей» она сделала вывод, что Анастасия хоть и сильно изменилась, но это все же она. Об этом Ольга написала барону Цалле, лицу, заинтересованному в признании фройляйн Унбеканнт в качестве Анастасии Романовой. Княгиня Ольга, после возвращения в Копенгаген имела несколько продолжительных разговоров с матерью Марией и сестрой Ксенией, после которых в ней стали появляться сомнения. Но, несмотря на это, Ольга продолжала принимать участие в жизни Чайковской, и в течение последующих семи месяцев она писала письма несчастной и присылала ей подарки. Спустя год, узнав много нового об Ани, Жильяр и Ольга отказались от своих слов и не признали самозванку.

После этого отречения, сомнений в обществе не оставалось. В 1927 г. князь Феликс Юсупов, муж племянницы императора Николая II Ирины, был проездом в Берлине. Там он встретился с профессором Рудневым, приверженцем Анастасии. Феликс был настроен скептически, однако согласился повидаться с «наследницей». Руднев вызвался его сопровождать и всю дорогу усиленно объяснял, что пули и штыковые удары изменили до неузнаваемости лицо великой княжны. Свои соображения на счет этой встречи Феликс изложил в мемуарах: «Лжеанастасия была просто-напросто лицедейкой, к тому ж и роль свою играла скверно. Ничем - ни лицом, ни манерами, ни осанкой - не походила она ни на одну из великих княжон. И уж вовсе в ней не было врожденной простоты и естественности -обаятельнейшего свойства, присущего всем Романовым, которого не уничтожить было ни штыкам, ни пулям. Впрочем, лицо мошенницы оказалось вполне целым и невредимым. Беседа наша была кратка и банальна. Я обратился по-русски. Она отвечала по-немецки. Великие княжны немецкий язык знали плохо. Зато они бегло говорили по-французски и по-английски, а эта по-французски и по-английски двух слов связать не могла. Картина была мне ясна».

После того, как княгиня Ольга отвернулась от госпожи Чайковской, лишь немногие из Романовых остались сторонниками последней - двоюродный брат Николая II, великий князь Андрей, его жена бывшая прима-балерина Матильда Кшесинская и двоюродная сестра Анастасии - княгиня Ксения. В 1926 г. Андрей провел два дня в обществе Ани и заявил, что он уверен в том, что это царская наследница. Матильда, которая когда-то была возлюбленной Николая II, много лет спустя, уже после смерти мужа, все еще верила, что Чайковская никто иная как императорская дочь и на вопрос о ней отвечала: «Понимаете, когда она смотрела на меня, то эти глаза - в них было все. Это был император. Это был его взгляд. Любой, кто хоть раз взглянул императору в глаза, уже не мог забыть этот взгляд».

А в это время покровители Анны затевают расследование и отправляются в Бухарест, чтобы найти следы, подтверждающие историю фройляйн Унбеканнт. Но все тщетно. Не осталось никаких свидетельств о проживании в Бухаресте семьи Чайковских, о крещении младенца по имени Алексей или венчании Чайковских.

В марте 1927 г. в одной из газет появилась статья, утверждающая, что «царевна Анастасия» это ни кто иная как польская крестьянка Франциска Шанцковска. Ее опознали родственники и заявили об этом, однако подписывать соответствующие документы они отказались.

И все же точку в этом споре могла поставить только вдовствующая императрица Мария Федоровна. Анастасия Чайковская неоднократно пыталась добиться встречи с ней, но ее попытки были тщетны: Мария Федоровна даже слышать не желала о «внучке». В октябре 1928 г. она скончалась. Не прошло и суток с момента похорон, как свет увидел документ, впоследствии названный «Романовской декларацией». Наряду с братом русской императрицы Александры Федоровны и двумя ее сестрами, его подписали 12 представителей дома Романовых, все, кроме великого князя Андрея и княгини Ксении. В нем заявлялось о единодушной убежденности членов императорской семьи в том, что фройляйн Унбеканнт не может быть четвертой дочерью последнего русского царя. В документе цитировались мнения великой княгини Ольги, Пьера Жильяра и баронессы Бухсгевден относительно госпожи Чайковской. «Романовская декларация» была предназначена для того, чтобы сообщить широкой публике, что представители дома Романовых окончательно отвергли самозванку.

Сама Чайковская переезжает под именем Анны Андерсон в США и гостит там у великой княгини Ксении. А тем временем появляются новые слухи о существовании царского наследства, которое якобы хранится в английских и американских банках. Это подталкивает Анну обратиться в суд для юридического признания ее дочерью бывшего российского императора Николая II Анастасией Романовой. Дело Анны Андерсон стало самым долгим судебным разбирательством Германии в ХХ веке. Оно началось в 1938 г. и окончательно завершилось в 1976 г.. На протяжении этих лет женщина жила в США, вышла замуж за профессора Джона Манахана и периодически лечилась в разных клиниках.

В 1961 г. суд в Гамбурге вынес вердикт о том, что Анна Андерсон не является великой княжной Анастасией Николаевной:

«Суд пришел к выводу, что госпожа Андерсон не может претендовать на титул великой княжны по следующим соображениям:

. Истица от


Понравилась статья? Добавь ее в закладку (CTRL+D) и не забудь поделиться с друзьями:  



double arrow
Сейчас читают про: